Чижо метался рядом с Мартеном, чья лапа распухла так сильно, что он не мог даже встать. Кот лежал неподвижно, а преданный пёс, дрожа от страха, лишь тихо скулил, не представляя, как помочь другу, который не двигался…
Мартен удобно устроился на высокой ветке и, прищурившись, шипел на домашнюю Боню — маленькую истеричную собачку, которую хозяйка в итоге унесла подмышкой, чтобы та не оглашала двор своим пронзительным лаем.
Дразнить таких — любимая забава Мартена.
«Вот бродячие собаки — те настоящая стая, — думал он, довольно щурясь. — А эта… собачка на диване».
Соседи уже умоляли хозяйку утихомирить «певицу», а Мартен, ничем не примечательный серый полосатый кот, только довольно подёргивал хвостом. Да, внешне он был один из сотен. Но взгляд… Взгляд его был особенным.
— У тебя глаза прямо человеческие, — всегда говорила бабушка.
Три года она была его миром. А потом ушла. Квартира закрылась. Пришли новые жильцы. И Мартен вдруг стал никому не нужен.
Мир ударил резко. Жестоко. И совсем небольшой полосатый кот стал учиться жить по законам улицы — холодным, голодным и непростительным.
Он отбивался от собак, убегал от стаи, искал угол, искал… может, двор, может, чей-то дом. Но какой человек возьмёт взрослого кота? Даже котят не всех разбирают.
Мартен стал серым призраком улиц. Обычным, как все. Грязным, тощим, вечно ищущим то, что потерял.
И всё же однажды он проснулся в очередном подвале, вылез наружу и увидел девочку, играющую в песочнице. Он сел рядом, начал умываться — и вдруг услышал:
— Мяу? Это ты мне?
Он даже не сразу понял, что с ним снова разговаривают. Девочка болтала, показывала игрушки, будто он всё понимает. А потом убежала домой.
Но на дорожку под окнами упал кусок колбасы. «Кыс-кыс!»
Так каждый день на него ждали маленькие гостинцы. И Мартен остался.
Стало полегче. Но в душе пустота оставалась. Он смотрел на Боню, за которой хозяйка заботливо бегала по двору, и думал:
«Почему у неё есть дом, а у меня — нет?»
Вечером начался дождь, и Мартен спустился с дерева. Не вовремя — мимо проходила голодная стая. Они мгновенно заметили кота.
Бег был безумным. Двор мелькал за двором, пока Мартен, чудом избегая зубов, не успел проскользнуть в подъезд рядом с нетвёрдо стоящим мужчиной.
Тот посмотрел на мокрого кота, попытался погладить — Мартен отпрянул. Тогда мужчина достал из пакета кусок сосиски.
Голод оказался сильнее страхов.
«Лишь бы поесть… хоть раз поесть нормально…»
И Мартен пошёл за ним.
Так он и оказался в квартире мужчины — вместе с Чижо, худым молодым псом с торчащими ушами и крючковатым хвостом.
Выяснилось быстро: еда была скудной, хозяин по вечерам раздражённым и злым. Чижо дрожал от каждого крика. Мартен понял: это не дом, а ловушка.
Когда приходили гости, один особенно любил рычать на Чижо, пугая его до дрожи. Мартен, защищая товарища, шипел — за что в него летел тапок и звучало:
«Ах ты, блоховозка!»
На третий день хозяин швырнул бутылку. Осколки разлетелись, и Мартен с Чижо спрятались за диван. А когда, наконец, гости ушли, оставив входную дверь приоткрытой, и хозяин уснул — это был шанс.
Чижо боялся идти. Мартен звал.
Но, прежде чем уйти, он сделал то, что зрел в нём всю жизнь: подбежал к спящему недругу, взмахнул хвостом — и метко его обмочил. И сбежал.
Но бег был недолгим — осколок в коридоре впился ему в лапу.
Боль резанула. Но он не остановился. Они выбежали из подъезда, когда женщина входила внутрь.
Ночь они провели, забившись в пустую коробку, дрожа оба — один от боли, другой от страха за друга.
Утром коробку обнаружила продавщица магазина. Она ахнула, увидев распухшую лапу кота, забрала обоих внутрь.
Чижо пищал от тревоги, когда Мартена поднимали вместе с коробкой. Женщина поила кота молоком с ложки, гладила, говорила успокаивающе.
Но вскоре их нашли: старший менеджер возмущался, что животные «на складе с новой одеждой».
Появилась хозяйка бутика, Алёна.
Она лишь взглянула на кота и пса — и сказала:
— Берём обоих. В машину.
Менеджер замолчал. Он просто отступил.
В ветеринарной клинике Мартен терпел, сколько мог. Пахло неприятно, но люди были добрые. Лапу лечили. Боль уходила.
Чижо тем временем скулил где-то неподалёку — он не отходил от друга.
Постепенно лапа заживала. А новая жизнь… начиналась.
Чижо впервые узнал, что такое свободная прогулка, когда Алёна сняла поводок на большой поляне. Он растерялся, но увидев других собак, смело рванул вперёд.
Свобода пахла ветром и солнцем.
Алёна смеялась:
— Ну же, малыш, беги!
Мартен же не желал оставаться один дома и, сколько хватало голоса, звал их с порога: «Мяу! Мяу!»
И вот однажды он вышел во двор — и увидел свою ветку. Своё дерево. Тот самый двор, из которого начался его путь.
Оказалось, Алёна арендовала помещение рядом со своим домом. Просто окна выходили на другую сторону… и Мартен не узнавал места.
Через пару недель к Алёне пришли гости — сестра с дочкой. В духовке запекалась курица, которой кот и пёс терпеливо ждали.
Но когда девочка вошла и увидела Мартена, она закричала:
— Мама, это же он! Это тот кот из нашего двора!
Алёна удивилась — но Мартен уже тёрся о ноги девочки, громко мурлыча. Он узнал её. Ту самую маленькую подругу, которая бросала ему колбасу с окна.
— Я его называла Мартен, — сказала девочка. — Он всегда отзывался!
Кот поднял голову, будто слушая. Это имя… Как давно его не произносили…
— Ну что ж, — улыбнулась Алёна. — Значит, будет Мартен.
И в ту же секунду кот понял: он дома. Настоящем.
А Чижо, которому теперь дали второе имя — Черныш, — много лет спал рядом с ним, гулял с ним, охранял его любимую ветку и гонял Боню, которая теперь и взглянуть в его сторону боялась.
Потому что у Мартена наконец появилась семья. А у Чижо — мир, в котором никто не кричит.
И оба нашли то, чего искали всю жизнь.